В каком случае письмо из тюрьмы отправляют заказным

Письма и бандероли

В каком случае письмо из тюрьмы отправляют заказным

Если у создателя правил, по которым сидят зэки, спросить, почему им нельзя пользоваться интернетом, он наверняка распахнет свое тело в открытом жесте и скажет что-то вроде: «Зачем? Они же могут отправлять письма, почтовые карточки и телеграммы без ограничений их количества».

Объяснять такому, что телеграмма, которая на почте, и Telegram, который Дурова, это слегка разные вещи — пустое занятие.

Ну да ладно, давайте разбираться с тем, что есть, тем более что в новых правилах есть и новые веяния по этой тематике.

Приключения открытки

Первое, что бросается в глаза, — это новаторство в отношении почтовых карточек. Уж не знаю, что именно законотворцы подразумевают под этим словосочетанием, я всегда думал, что это открытка. Видимо, я ошибаюсь, так как теперь почтовую карточку надо отправлять посредством заполнения бланков установленной формы. И это ставит меня в тупик.

Если я хочу отправить открытку с изображением «Народных гуляний в дни коронационных торжеств на Красной площади в мае 1896 года», то надо ли мне попросить, чтобы в бланке установленной формы цензор самолично все это нарисовал пораженной артритом рукой? А может быть, фсиновцы слишком брутальны для милушного слова «открытка», поэтому просто называют ее «бланком установленной формы»?

Как и прежде, переписка не цензурируется, только если зэк не пишет главе государства, в правительство, суды или всяким проверяющим правозащитным организациям, также не просматривается переписка с адвокатом — только если вы не планируете с ним преступление. Но как это узнать, спросите вы? Очень просто — на это начальник колонии или его зам выносят мотивированное постановление. Знамо дело, у них нюх на планируемые преступления.

Классные новшества заключаются в том, что если у зэка нет денег, то жалобы, предложения и заявления в адрес нецензурируемых органов власти оплачиваются администрацией, а также зэку выдается квиточек, что такое письмо у него принято. Правда, потом само письмо можно выкинуть и сказать, что на почте потеряли. Легче было бы, будь возможность отправлять заказные письма. То есть возможность такая предусмотрена — механизм не оговорен.

Для остальной переписки наконец-то оговорены сроки цензуры: до трех рабочих дней для писем на русском языке, до семи рабочих дней — на иностранном. Последнее, кстати, нормативно развенчивает миф о недопустимости писем в зону на инязе.

Как-то один зэкá писал мне, что в Верховном суде оспорили попытки УФСИНа запретить переписку между осужденными различных колоний, как противоречащую закону. Это хорошая новость.

Плохая в том, что в новых правилах указано, что переписка между осужденными, содержащимися в разных РТУ, осуществляется с разрешения администрации.

Я точно не знаю, что такое РТУ, но подозреваю, что теперь воспользоваться рубрикой «знакомство» в газете «Казенный дом» станет несколько сложнее.

В мире запретов

Ну да ладно, перейдем к более тяжелым вещам: ведь благодаря почтальону Печкину мы знаем, что бандероль весит больше письма, а посылка — и того тяжелее. Вес бандероли вырос с 2 до 5 кг.

Правда, в одном месте грамотеи из УФСИН добавили определение бандероли из почтовых правил, в соответствии с которыми бандеролью можно пересылать только печатные издания, рукописи и фотографии, что полностью обесценивает весовой прирост.

К счастью, документ дырявый, и в списке предметов, разрешенных к пересылке в бандеролях, есть все, что требуется (а требуется закурить-заварить). На почте же есть вид бандеролей, в которых можно успешно слать не рукописи, а колбасу. Колбаса 1-м классом, понятное дело, даже вкуснее.

Кстати, о почте. Совершенно непонятно, почему ФАС не разберется в этом междусобойчике двух монополистов: «Почты России» и УФСИН. Ни в одном документе за национальным почтовым оператором не прописано эксклюзивное право доставки, однако любая курьерская доставка разобьется о непонимающий взгляд тети Моти на вахте.

Кто-то может подумать, что если уж человек сидит лет десяток, то и с доставкой торопиться не стоит. Это глубокое заблуждение

Кто-то может подумать, что если уж человек сидит лет десяток, то и с доставкой торопиться не стоит. Это глубокое заблуждение. Срок, через который зэк может получить новую посылку или бандероль, отсчитывается с момента получения предыдущей.

И хоть в новых правилах сказано, что администрация обязана выдать почтовое отправление через сутки после получения на почте, в них нет ни слова о том, когда ее обязаны забрать, а ведь срок хранения на почте — один месяц.

По сути, это клиентоориентированный сервис оператора связи, а колония воспринимает это как право не забирать зэчьи посылки месяц. Так и делается русский рокфор.

Чего нет в новых правилах, а должно бы.

Вот я не один раз слышал, что тому или иному зэку не передают письма. По какому праву, кто и как это делает — непонятно. Абсолютно точно существуют внутренние инструкции для цензоров.

Например, на Бутырке мне предъявляли несколько актов об уничтожении недозволенной переписки (два — от друга с шутками про побег, два — от подруги с фотками ню (ну или хочется думать, что с ними), одно — от жены с фото гречи под микроскопом (оказывается, там много Игорей Николаевых с бокалами пива).

То есть, видимо, есть понятные запреты: не планировать побег, не слать фото Николаева и т.д. Почему бы их не внести в правила?

Подытоживая, могу сказать, что мир почтовых сообщений зэка широк, разнообразен, и говорить о нюансах можно часами, а об иносказательности норм по этой части — писать диссертации. Но, как и сказано выше, реальные правила на земле определит тетя Мотя на вахте.

Источник: https://newtimes.ru/articles/detail/116033

Письма и свидания в СИЗО: сколько положено, как проходят, как получить, как написать заявление

В каком случае письмо из тюрьмы отправляют заказным

Режим пребывания арестанта в следственном изоляторе (далее – СИЗО) достаточно суров, а связи с внешним миром намеренно ограничены, чтобы предотвратить сговор с соучастниками расследуемого деяния преступного характера.

Являясь негласным средством психологического давления на заключенного субъекта, находящегося под следствием, но еще не попавшего в заключение, процедуры предоставления свиданий и передачи почтовых отправлений имеют определенную специфику, которую следует знать тем, кто заинтересован в контакте с арестантом.

Письмо в СИЗО

Отправляя письменное послание сидельцу в изолятор, следует помнить о безусловной проверке каждого почтового отправления цензором и не допускать упоминаний о:

  • обстоятельствах уголовного преступления, обвиняемым по которому является адресат;
  • событиях или поступках заключенного на воле, подлежащих отнесению к уголовно-наказуемым или способных усугубить вину;
  • лицах, проходящих по тому же судебному разбирательству в качестве подельников или свидетелей;
  • средствах связи с арестантом способами, запрещенными по правилам СИЗО (телефон, внутренний телеграф и т.п.).

Текст, излагаемый в письме в СИЗО, должен быть простым и обыденным, не содержать каких-либо знаков или символов, которые могут быть истолкованы в качестве шифрования или тайнописи.

Писать арестанту следует о текущих делах, о событиях, не относящихся к инкриминируемому ему преступлению и преступной деятельности вообще, о здоровье и самочувствии родных и близких и других обстоятельствах, не способных возбудить подозрений или дать дополнительную информацию следователю, который обязательно узнает о содержимом письма. О том, можно ли писать письма в СИЗО, должно ли оно быть заказным или обычным, читайте ниже.

Можно ли отправить?

Ограничений по отправлению писем или телеграмм, адресованных лицам, находящимся в следственном изоляторе, не существует, поэтому писать можно хоть каждый день. В качестве вложений в конверты, помимо писем в рукописном или машинописном варианте, допускаются:

  • фотографии, обычно не более пяти штук;
  • конверты и марки, оптимальным будет сразу наклеить марки и написать обратный адрес, чтобы никто не позарился;
  • рисунки, стихи.

Все почтовые отправления из СИЗО осуществляются заключенными из собственных средств, путем покупки конвертов и марки из собственных средств, находящихся на лицевом счете. По письменному заявлению арестанта в адрес администрации СИЗО, допускается не указывать обратный адрес на почтовом отправлении, если получателем является несовершеннолетний ребенок заключенного лица.

Как это сделать?

Чтобы письмо в СИЗО нашло своего адресата, содержимое должно пройти цензуру, а на конверте следует указать следующие данные:

  1. Адрес и наименование следственного изолятора.
  2. ФИО заключенного лица полностью, без ошибок и сокращений.
  3. Год рождения адресата.
  4. Полный обратный адрес и ФИО отправителя полностью.

При желании направить письмо арестанту инкогнито, можно указать адрес съёмной квартиры и вымышленную фамилию, так как, являясь обязательными к указанию, эти данные не подвергаются проверке.

Об отправке письма по электронной почте в СИЗО рассказывает это видео:

По почте

Почтовое отправление является наиболее традиционным, но и наиболее длительным способом передать весточку, заключенному в СИЗО, близкому человеку.

С учетом инертности почтовой службы и трехдневного срока цензуры, письмо попадет к арестанту в лучшем случае через две недели, если отправитель и получатель находятся в одном и том же регионе, а если нет, то срок может растянуться до месяца и более.

  • Отправляя письмо по почте вместе с какими-либо вложениями, следует в тексте указать перечень прилагаемых материалов, дабы адресат мог предъявить обоснованные претензии при отсутствии фотографий или иных отправлений.
  • Фотографии и рисунки, допускаемые к отправке в письме, не должны иметь эротический или порнографический характер, так как подобные материалы в СИЗО запрещены.

О том, как написать и отправить электронное письмо заключенному через интернет в СИЗО, читайте ниже.

По электронной почте

Чтобы сократить временной интервал между отправкой письма и его получением, можно воспользоваться различными интернет-сервисами, предлагающими платные услуги по организации переписки с арестантами.

Срок получения арестантом послания в таком случае составит всего 3 – 5 дней, а вложения могут быть такими же, как в письме, если сервис предусматривает подобные возможности.

Другие методы

Альтернативными способами, позволяющими сократить интервал ожидания послания до одного дня, являются:

  • включение письма в состав передачи, которая будет передана адресату в день поступления;
  • сокрытие послания в бумагах по текущему делу, с которыми в СИЗО проходит адвокат или близкий человек, имеющий статус защитника.

Следующая глава расскажет о том, как попасть на свидание в СИЗО.

Про так называемое письмо с телефона в СИЗО расскажет этот видеосюжет:

Свидание в СИЗО

Получение возможности увидеться с родным или близким человеком, водворенным в периметр следственного изолятора, находится во власти следователя или судьи, в ведении которых числится дело на стадии следствия и разбирательства соответственно.

  • Степень родства и возраст субъекта, претендующего на свидание с арестантом, значения не имеют, а лица, не включенные в разрешение от ответственного должностного лица, в том числе несовершеннолетние дети, к свиданию не допускаются.
  • Возможность встречи с родственниками является мощным психологическим фактором давления, поэтому получение разрешения на свидание может быть затруднено, если следователь рассчитывает получить от арестанта признательные показания или наводку на его подельников. При таком сценарии, потребуется обращение к должностному лицу в письменной форме с запросом официального мотивированного отказа, которые надлежит обжаловать в прокуратуре и возможно неоднократно.
  • Попасть на свидание день в день, даже при наличии всех разрешений удается редко, поэтому лучше настроиться, что оно может состояться лишь на следующий день. Период ожидания встречи с сидельцем может растянуться на час и более, которые придется провести в комнате ожидания, не оснащенной в большинстве случаев туалетными комнатами и прочими удобствами, с чем остается только мириться.

Давайте узнаем далее о том, кому встречи разрешены, сколько свиданий положено в СИЗО, и насколько длительными они могут быть.

Сколько встреч положено?

Законными являются требования о предоставлении арестанту в СИЗО ежемесячно двух свиданий, относящихся к краткосрочным и формально не превышающих по продолжительности четырех часов. Фактическая длительность посещений не превышает двух часов, ввиду большого числа желающих и мотивированного отсутствия предоставить более длительное свидание.

О том, как получить свидание с осужденным (подследственным) в СИЗО, читайте ниже.

Заявление на него

Заявление на предоставление свидания оформляется после того, как получено соответствующее разрешение от следователя или ответственного работника органа правосудия, адресуется начальнику конкретного СИЗО и имеет следующую структуру:

  1. В правом верхнем углу последовательно указывается:
    • адресат, в том числе его должность, звание, фамилия и инициалы сокращенно;
    • проситель, включая ФИО полностью, адрес фактического обитания, серию и номер паспорта.
  2. В центре листа пишется – «Заявление».
  3. С красной строки формулируется просьба о предоставлении свидания с арестантом, с указанием степени родства, ФИО полностью и года рождения.
  4. Ниже ставится число обращения и собственноручная подпись.

К заявлению прикладывается разрешение на свидание и передается ответственному работнику следственного изолятора. Образец заявления на разрешение свидания в СИЗО скачать можно здесь.

Образец заявления судье на свидание в СИЗО

Далее мы расскажем о том, как проходят свидания в СИЗО.

Как проходит?

Встречи посетителей и арестантов в следственном изоляторе проходят в специально отведенных для этого помещениях, разделенных на две части:

  • в одной находятся сидельцы;
  • во второй посетители.

Указанные пространства разделяются между собой перегородкой из прозрачного полимерного материала, стойкого к ударным воздействиям, либо коридором шириной около метра, по которому перемещается надзиратель. Общение реализуется посредством переговорных устройств (телефонные трубки), а все разговоры прослушиваются сотрудниками СИЗО.

Если в разговоре будет допущено упоминание запрещенных тем, в том числе побега, противодействия следствию, дачи ложных показаний и т.п., то свидание будет немедленно прекращено. Невозможным будет продолжение свидание также при попытке передать что-либо арестанту или причинить вред казенному имуществу.

В следующем видео представлены советы по организации свиданий в СИЗО и отправке передач:

Источник: http://ugolovka.com/tyuremnoe-zaklyuchenie/sizo/pismo-i-svidaniya.html

Записки заключенного: бумажная дорога к дому

В каком случае письмо из тюрьмы отправляют заказным

Любой мало-мальски думающий и грамотный зек со временем становится мастером эпистолярного жанра, поскольку письма — основной, а иногда и единственный способ общения со “свободным” миром.

Письма

Писем ждут. Ждут с нетерпением. Каждый день, когда работает цензор, становится немного нервным. Часто дневальному (помощнику завхоза) не дают донести письма до сектора, а забирают и зачитывают, кому что пришло, прямо на улице. Очень напоминает сцену из фильма “9 рота”.

В зоне, как и в тюрьме, переписку заключенных контролируют специальные люди — цензоры. Название их профессии говорит само за себя. Они должны читать все, что приходит зекам, и что те отправляют на волю.

Абсолютно все письма, журналы, книги приходят к заключенным со штампом цензуры, — это означает, что сотрудник прочитал и одобрил их. То, что отправляется на свободу, тоже читается, но не штампуется. Поэтому конверты с письмами зеки не запечатывают, а бросают в почтовый ящик открытыми. В моей зоне стояли два ящика возле столовой. Приходят письма, естественно, тоже вскрытыми.

Цензор может и не пропустить письмо, при этом даже не сообщив, что оно приходило. А если посчитает нужным, то отдает его в оперчасть.

Бывает, что заключенный стоит на особом контроле и все его письма тщательно читаются и перечитываются, чтобы, не дай Бог, в них не проскочило какое-нибудь зашифрованное послание.

Обычно зеки догадываются о том, кто на таком контроле, — по скорости обработки корреспонденции цензором.

Учитывая, что ежедневно в зоны приходит очень много корреспонденции и столько же уходит на свободу, а штат цензоров ограничен, они стараются беречь себя, и многим зекам штампуют послания, не читая.

Особенно, если на эти адреса заключенный пишет постоянно и цензор знает, что это родственники.

Понять, сколько письмо пролежало в цензуре, легко, сравнив дату, когда оно пришло (почта штампует конверты в каждом отделении, где они проходят), и когда зек получил долгожданное послание.

В тюрьме немного иначе. Там за перепиской следят, особенно в подследственных камерах: вдруг что-нибудь ценное для следствия проскочит. Это заметно даже по тому, что цензоры закрашивают красной ручкой грубые, по их мнению, слова.

Насколько я понял из рассказов старых арестантов, переписываться, находясь под следствием, можно было не всегда. Но сейчас никто зекам не мешает писать столько, сколько они захотят, если, конечно, следователь по делу не решит иначе.

© Sputnik / Виктор Толочко

Иногда цензоры проявляют ненужную прыть и могут влезть в переписку. Один из таких случаев мне рассказал знакомый в зоне. С ним в камере сидел парень, который переписывался одновременно с женой и любовницей. И вот, в один день он отправил письма по обоим адресам.

Видимо, цензорша (в этом СИЗО в цензуре работала девушка) почувствовала обиду за женщин или просто устала, и она поменяла письма в конвертах. В итоге жене пришло письмо к любовнице и наоборот.

Не помню, как жена, но с любовницей тот парень точно расстался, точнее, она его бросила.

С журналом по жизни

Обвинять парня, переписывавшегося сразу с двумя девушками, сложно.

Женщин в заключении очень не хватает! Поэтому зеки выписывают различные мужские журналы: Playboy, “Максим”, FHM, которые очень популярны у них. Кроме всего прочего, в этой периодике иногда печатают интересные статьи.

Бывало, что я вычитывал в журналах двух-трехгодичной давности интересные материалы, которые воспринимались, как довольно свежие.

Новости светской жизни, все равно, насколько они старые, помогают зекам ощутить себя причастными к высшим слоям общества и помечтать, как они добьются успеха после освобождения.

К слову: в зоне мечтали все. Мой знакомый рассказывал, как ему на “строгом” режиме (там содержатся заключенные, у которых более одной “ходки” в зону) “неделю выносил мозг” минский пьяница тем, что после освобождения откроет ночной клуб. При этом будущий бизнесмен уже знал, какая музыка там будет играть, как оформить клуб.

Он даже рассказывал, как и с кем нужно договариваться, чтобы это получилось. Все это, включая саму мечту о клубе, минский пьяница почерпнул из модных журналов и каналов с клипами.

Когда знакомый понял, что это не шутка, задал один вопрос: “Конечно, это прекрасная идея, но где ты возьмешь деньги на здание и все остальное?” Больше “клубозаводчик” с ним не разговаривал.

© Sputnik / Виктор Толочко

Кроме того, что глянцевые издания помогали зекам определиться с тем, какую ступень они будут занимать среди мировой элиты, в них был еще один огромный плюс — картинки с обнаженными девушками.

Я бы сказал, что, будь в этих журналах только фотографии девушек вообще без всяких статей, они бы ценились еще больше.

Естественно, эти фото вырезались и вклеивались в “Мурзилки” (самодельные журналы с картинками эротического содержания).

В библиотеке не было ни одного Playboy, Men's health, FHM или “Максима”, отданных зеками, с девушками внутри, — выгребали все подчистую.

Но милиция не дремала, всячески стараясь сохранить моральный облик осужденных.

Периодически парни получали в заказных письмах от родственников журналы, в которых режимники (представители администрации, отвечающие за соблюдение режима) аккуратно закрашивали черным маркером те части женских тел, которые вызывали у заключенных особый восторг. Такие журналы тоже читались, но без должного интереса.

Книги… Много книг… Очень много книг

Зеки много читали. В принципе, библиотека в колонии была неплохая. Учитывая, что во время своей отсидки один из бывших кандидатов завез в зону много интересных и современных книг, можно сказать, что наш лагерь был богат разнообразной литературой.

Но интересы у заключенных были разнообразнее, поэтому книги в лагерь шли постоянно. Поскольку зеки старались экономить деньги родственников и знакомых, то часто просили прислать просто распечатки вместо книг.

Чтение развивает и, наверное, может сделать человека лучше и глубже. Видимо, поэтому, как мне рассказал недавно освободившийся парень, книги в зону запретили присылать. Точнее, усложнили этот процесс донельзя.

Вместо обычного заказного письма с книгами, которое раньше можно было получать ежедневно, сейчас их присылают то ли в посылке, то ли в книжной бандероли, которую уже нельзя получать так часто.

Когда я спросил, чем это мотивировали, знакомый задумчиво глянул на меня и ответил: “Да ничем особенно, просто запретили, типа и так слишком хорошо”.

Что в кодексе тебе моем?

Камнем преткновения с отделом цензуры всегда становились кодексы и разные правовые акты.

По закону, любой заключенный может иметь кодексов — хоть завались. На деле же цензура старалась их не отдавать. Выбить кодекс у цензора (особенно УИК, уголовно-исполнительный кодекс, регламентирующий отбывание наказания) могли только единицы.

Это были зеки, обладавшие прекрасным знанием законов и постоянно находящиеся с администрацией в состоянии холодной войны из-за того, что слишком сильно качают свои права. В основном — люди, работавшие в органах, или как-то связанные с “системой”: они знали, на какие точки давить, чтобы у них не отобрали заветные книги.

Без кодексов в споре с администрацией абсолютно не на что было опереться, кроме очевидных вещей, которые милиция разносила в пух и прах, опираясь на эти самые кодексы.

© Sputnik / Табылды Кадырбеков

С УК (Уголовный кодекс) было попроще, поскольку он не представлял особой опасности для администрации: она запрещала его не так рьяно, хотя и не приветствовала сильное хождение по рукам.

Считалось, что любой кодекс можно взять у отрядника (офицера присматривающего за отрядом, типа воспитателя), заранее объяснив, зачем он тебе нужен.

И если УК использовали для написания кассационных жалоб, то как объяснить отряднику, что исполнительный кодекс нужен для того, чтобы отстаивать свои права в зоне, было не совсем понятно, поэтому кодексы у него не брали.

Отрядники вообще были незаменимыми людьми. Помню, как в зону приезжал, по-моему, прокурор по надзору, готовый принять и выслушать любого зека, чьи права были угнетены в колонии. Перед его приездом нас собрали и сообщили, что любой может пойти к прокурору, но прежде нужно объяснить суть вопроса отряднику, чтобы тот записал на прием. Естественно, к прокурору никто не пошел.

За свой немаленький срок я видел два УИКа, и то они проходили мимо меня полуподпольно, чтобы не заметили.

Немного размышлений

Письма были очень медленным средством сообщения. Получая их, человек понимал, что читает новости и настроение своих близких недельной давности. Чтобы быстро решить вопрос, обычно звонили по таксофону. Раз в десять дней нам разрешалось делать по одному десятиминутному звонку под наблюдением отрядника.

Но в большинстве зеки писали письма и очень их ждали. Часто рассказывать в них было нечего, потому что не столкнувшимся с зоной людям многие моменты были бы просто непонятны, и приходилось писать общими фразами. За что следует благодарить близких людей, так это за то, что получая иногда абсолютно пустые письма, они все равно на них отвечали, терпеливо рассказывая, что происходит дома.

И это очень важно для заключенных, потому что письма — единственная надежная и налаженная дорога домой. И, читая, они хоть немного, но попадают к своим близким, живут с ними одной жизнью, забывают о том, где находятся. Зеки всегда и везде будут брести черной молчаливой толпой в телогрейках по этой дороге. Бумажной дороге домой.

Продолжение следует. Следите за обновлениями портала.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Источник: https://sputnik.by/society/20161030/1025846321/kak-pishut-pisma-zakluchennye.html

Юридический журнал